Система — Галина Сергеевна Шаталова

Система Шаталовой

Система, предлагаемая Галиной Сергеевной Шаталовой, из того же ряда. Здесь тоже подразумевается поиск человеком своей экологической ниши, гармонично отвечающей потреб­ностям его организма. Однако, прежде чем рассказать в подроб­ностях об этой системе, познакомимся с одной историей

До определенного момента судьба Светланы Борисовны Крутиковой складывалась довольно-таки типично, причем в этой типичности затейливо переплелись радостное с грустным, светлое с печальным. Университет, научная работа, беготня по театрам, НИИ, семья, ребенок, диссертация.

А тут же: слабое здоровье, болезни, маленькая зарплата, болезнь и смерть матери, мате­риальные трудности, болезнь ребенка, бюллетени, больница, обследования, неопределенные диагнозы. К 45-летнему возрасту она была младшим научным сотрудником НИИ океанологии, на старшего не тянула, потому что больше болела, чем ходила на работу (бюллетени — на шесть месяцев в год). Она завидо­вала тем, кто лечился от одной болезни. Так как страдала сразу от многих, в числе которых особенно досаждали постоян­ные бронхиты, острый радикулит, панкреатит и опоясывающий лишай. Холодный ветерок — сразу астматоидный бронхит, который немедленно вызывал вспышку лишая, вслед за которым поспевает сильнейший остеохондроз, А в промежутка» — непредсказуемые обострения панкреатита, колита, язвы, поли­артрита. А еще — постоянные мигрени, головокружения и бессонница. Она не выздоравливала практически никогда и даже тогда, когда закрывала бюллетень и выходила на работу, тоже была больна. Постоянное лекарственное лечение привело к ал­лергии, при которой медикаменты вдруг начинали давать парадоксальную реакцию — тазепам, скажем, будоражил, снотворные — пробуждали среди ночи.

К счастью, болезни не успели испортить характера. Врачи едва ли не всех специальностей любили свою приветливую и доброжелательную пациентку. И она им верила и беспрекослов­но выполняла все назначения. В 1981 году хирург обнаружил в брюшной полости быстрорастущую опухоль. Надо оперировать, но это невозможно из-за постоянных простуд и болезней. Что делать? Кто-то из врачей посоветовал поискать Шаталову, чтобы та привела Светлану в состояние, при котором можно лечь на операционный стол.

Это был хороший совет (может быть, самый хороший из тех, что получила Светлана Борисовна от своих, не очень удачно лечивших ее врачей). Хороший, хотя и не очень точный, потому что врач Шаталова не считает себя «скорой помощью», всегда готовой дотянуть тяжелого больного до какого-то более или менее приемлемого, «операбельного» уровня. Она либо делает его совершенно здоровым, либо (если он морально не готов принять весь комплекс ее рекомендаций) утрачивает к нему интерес. Таков принцип любой системы: использование . лишь отдельных ее компонентов в лучшем случае принесет только частичное облегчение. Чем более гармонична система, тем эффективнее ее воздействие. А «лекарственный огонь» (даже прицельный) по отдельным симптомам болезни потому не всегда и не очень помогает, что являет собой скорее паническое отступление перед болезнью, чем систему охраны здоровья человека.

«Отсутствие научного представления о причине и сущности массовых хронических заболеваний,— писала Г. С. Шаталова в Минздрав СССР в связи с обсуждением проекта Основных направлений охраны здоровья населения и перестройкой здраво­охранения»,— создало неправомерное господство симптоматич­ных методов лечения, которые лишь облегчают состояние больных людей, но не излечивают болезни. Здоровье людей при этом продолжает разрушаться. Именно это обстоятельство не только создает ложное впечатление о неизлечимости массовых хронических заболеваний, но и способствует увеличению коли­чества больных людей. Практика не оправдывает дальнейшее совершенствование и господство симптоматических методов ле­чения, которые затушевывают высокие достижения профилакти­ческого направления советской медицины и ложатся тяжелым бременем на экономику страны».

Смысл системы, предлагаемой Шаталовой, можно свести к довольно-таки простому и ясному положению: наше питание, наши двигательные, психические, холодовые и прочие нагрузки не должны выходить из рамок видовых потребностей человека. Теперь следующий вопрос — каковы границы этих потребностей? Видимо, они должны соответствовать условиям, при которых че­ловек сформировался как биологический вид. Это, конечно, не значит, что наше питание должно быть ограничено травкой, бана­нами да зернышками. Важно лишь, чтобы все, что попадает в орга­низм, гармонично вписывалось в его структуру. Именно такая еда и сформировала организм, который мы получили в наследст­во. А вот кое-чего, что нам вкусно сегодня, в оптимальном рационе быть не могло? Например, продуктов, обработанных с помощью химии, отравленных ядохимикатами, выращенных на избыточных минеральных удобрениях. Не было таких противо­естественных углеводных концентратов, как рафинированный сахар, или такого еще более противоестественного сочетания углеводов с животным жиром, как заварной крем или сгущенное молоко. Ни мороженого мяса, ни кипящих супов, ни колбас. Я уже не говорю о продуктах и блюдах, приготовленных при грубом нарушении технологий и ГОСТов, о чем наконец-то стали писать наши газеты. А мы (и за нас) почему-то решили, что можно безнаказанно забрасывать в желудок все эти продукты и оставаться при этом здоровыми. Какие-то новации оказываются, возможно, безвредными, но химические проникновения уже точно небезразличны организму. Именно они прежде всего подрывают нашу внутреннюю гармонию. Удары не настолько мощны, чтобы сразу сбить с ног, но вредные воздействия аккумулируются, порождая болезни, портя и сокращая жизнь. Итак, никакой химии, ничего искусственного и концентрирован­ного, минимальная горячая кулинарная обработка.

Особого разговоре заслуживает количество пищи, рекомен­дуемое кандидатом медицинских наук Шаталовой. Исходя из принципа видовых потребностей, она считает принятые ныне ре­комендации по питанию избыточными. А нужен, по вполне логичному предположению Шаталовой, тот объем пищи, который свободно размещается в желудке и соответствует возмож­ностям выделительной системы. Она называет цифры 300— 500 граммов одноразового питания.

Возможно, читатель помнит об Эдуарде Яшине (о котором наш журнал писал уже не раз). Он предлагает тренировать отдельные системы организма изменяемой нагрузкой. Идеи Шаталовой не противоречат этому. Галина Сергеевна повторяет, что надо отличать потребности человека от прихотей, но не в пример многим не требует безоговорочного отказа от этих самых прихотей, в том числе и в питании. Ведь они эволюционно вполне оправданны: предкам приходилось то переживать бескормицу, то пировать по случаю счастливой охоты; позднее такие зигзаги питания выражались в чередовании праздников и постов, что несомненно играло свою роль в тренировке пище­варительной системы. Надо лишь, чтобы мы не путали прихоти с потребностями, как нельзя путать праздник с буднями. Все питание по Шаталовой относится к каждодневной практике, к будням нашей жизни. А вот на праздник почему бы и не позволить себе прихоти, если очень тянет? Важно, чтобы пиры не стали системой, угнетающей естественные потребности. Одна­ко давайте уточним, что считать праздником? Воскресенье? Приход гостей? Победу «Спартака»? Нет, конечно! Мамонтом наши предки лакомились очень редко, а в более поздние времена календарь оставлял для пиров разве что рождество, пасху да масленицу. Это хотя и приблизительные, но все же ориентиры.

Поговорим и еще об одном ряде цифр.

Наверное, каждый из нас встречал на страницах учебников и популярных изданий такие данные калорийности суточного рациона — 2500 килокалорий для людей умственного труда, 3000 — при физическом труде, 5000 — при тяжелом физи­ческом труде. Все логично: получил энергию с пищей — отдал в физической работе. Чем больше расход — тем выше потреб­ность. Закон сохранения энергии полностью соблюден. Меня, правда, всегда смущали некоторые детали, касающиеся прак­тического пользования принципом калорийности. Например, в доме отдыха, санатории или, скажем, в диетической столовой расписан рацион, рассчитанный, допустим, на 3000 килокалорий. Но кто может определить, какая часть съеденных продуктов усвоена (то есть обеспечила двигательную активность), а какая ушла из организма? В таблицах энергозатрат определено, сколько калорий мы расходуем при игре в футбол, плавании или стирке белья. Но можно носиться по полю, как Марадона, а можно и простоять всю игру (кстати, о Марадоне: чем таким он пи­тается, что при своих нагрузках сохраняет заметную упитан­ность?).

В изданном в ФРГ справочнике с интересом читаю: чтобы нейтрализовать действие порции сметаны (25 г), надо 24 минуты мыть окна; после стакана кефира надо танцевать 20 минут; после одного бутерброда (42 г) — 23 минуты плавать; после порции мороженого (75 г) — 53 минуты гладить белье; после кружки пива — 46 минут играть в настольный теннис, а после одного куска пиццы средних размеров — бегать ровно час. Нелепость не только в анекдотической пунктуальности, но и в очевидной несопоставимости действий: если не съел пиццу, то можно и не бегать. Я всегда подозревал, что бег нам нужен не только как наказание за съеденный пирог. Что-то в этом ме­ханическое: получили калории — сожгли калории. Что не сожгли — идет в жир. Будто мы устроены не сложнее калори­метрической печки.

— Да,— соглашается Галина Сергеевна,— теория калорий­ности питания далека от осознания глубинных процессов, происходящих в организме человека. Еще в прошлом веке на Всемирном медицинском конгрессе было принято предложение немецкого физиолога Фойта, который дал рекомендации, со­ответствующие тогдашним привычкам его соотечественников: 118 граммов белка в сутки, 60—100 — жиров, 500 — углеводов. Ученики Фойта дополнили: 3500—4000 килокалорий. Эти нормы со временем немного уменьшились. Но в принципе остались неизменными. Кстати, наши нормы значительно превосходят те, что приняты во многих зарубежных странах.

Принципиально иной подход к оценке питания дал академик А. М. Уголев, который считал основным критерием ценности пищи ее способность к естественной усвояемости. Нам десяти­летиями внушали: все, что не относится к белкам, жирам и углеводам,— лишнее и вредное. Из этого ошибочного представ­ления исходили и многие технологии пищевой промышленности, которые стремились предельно концентрировать три компонен­та, рафинировать продукты и повышать их калорийность, безжалостно отметая все, что казалось ненужным балластом. При этом теряется пищевая ценность продуктов, и как следствие (цитирую А. М. Уголева) «ошибки в структуре питания стали одной из самых важных причин развития многих тяжелых хронических заболеваний, в том числе атеросклероза, диабета, гипертонии, язвы желудка, холецистита и т. д.».

Я совершенно согласна с академиком Уголевым,— говорит Галина Сергеевна,— выправив питание как один из самых сущест­венных компонентов образа жизни, приведя его в соответствие с потребностями биологического вида, можно решить многие проблемы лечения и профилактики.

На мой взгляд, наиболее существенный показатель не кало­рийность, а биологическая ценность пищи. Капустный лист, акку­мулировавший энергию солнечных лучей,— великолепная еда. Но в аппетитном мясном борще он теряет всю свою прелесть и превращается просто в продукт, дающий лишь прибав­ку в весе и то, что мы привыкли называть сытостью.

В хлопотах об этой сытости и калориях мы забываем о гораздо более существенном — о биологической энергии, перво­зданном источнике жизнеобеспечения. Мне представляются очень важными слова академика ВАСХНИЛ И. С. Шатилова: «Не менее девяти десятых урожая дают солнечная энергия и углекислота атмосферы. Все наши агротехнические приемы в конечном счете сводятся к тому, чтобы лучше использовать Солнце». Великий ученый Владимир Иванович Вернадский, кото­рого я считаю своим учителем, утверждал энергетическое един­ство живой природы, все объекты которой поглощают, преобра­зуют и излучают энергию.

По сути дела, именно академики В. И. Вернадский и А. П. Павлов дали ключ к пониманию процессов жизнедеятель­ности и саморегуляции организма, происходящих под воздейст­вием биологической энергии. Недооценка этих представлений заметно затормозила развитие биологии и отразилась на эф­фективности здравоохранения…

Г. С. Шаталова, как и многие другие наши и зарубежные спе­циалисты, считает, что наибольшей биоэнергетической ценностью обладают сырые овощи и семена растений. В этом же ряду — огородные и дикорастущие съедобные травы, ягоды, фрукты, орехи, мед, сухофрукты, семечки. По ее мнению, те продукты, которые нельзя есть в сыром виде, следует варить на пару или запекать в духовке. Все соки, напитки и блюда готовятся сразу к трапезе. Ничего не стряпают заранее.

Приведу для ясности один из вариантов меню по Шаталовой. Завтрак: отвар душистых трав с соком лимона, ложечка меда. Обед: настой шиповника с медом, салат из сырых овощей, приправленный соком цитрусовых и зеленью; каша из цельных крупяных зерен, приправленная зеленью, растительным маслом и сушеной морской капустой. Ужин: чай из лепестков розы, цветков боярышника, листьев лимонника, цветков жасмина; сок; на выбор одно из блюд: салат из отварной свеклы с хреном, чесноком или медом и лимонным соком; или салат из крупно нарезанной белокачанной капусты с травами, орехами и чесно­ком; или ржаные лепешки, замешенные на простокваше с боль­шим количеством тертой сушеной зелени; или гречневая каша, приготовленная на воде, без масла.

Можете не сомневаться, что все это не только в высшей степени питательно, но и вкусно. Пугает отсутствие хлеба, мяса, супов, солений, сливочного масла, колбас, бутербродов, сла­достей. Но преодолеть тягу к привычному можно довольно быстро (по свидетельству прошедших через это), поскольку рацион Шаталовой содержит все, в чем нуждается организм, и ничего, что ему вредит. Это утверждение оспаривают многие диетологи, но практика опровергает их сомнения.

Практика в данном случае подтверждена документально. Передо мной протоколы экспериментов и обсуждений, подпи­санные известными специалистами — профессором Ф. П. Сусло­вым, руководителем КНГ сборной СССР по марафону В. Д. Кря­жевым и другими солидными учеными. Речь в них идет о многодневных пробегах, а которых принимали участие спорт­смены, прошедшие подготовку под руководством Г. С. Шатало­вой, и спортсмены, готовившиеся в обычных условиях. (Замечу, что система Шаталовой, конечно же, не сводится только к пи­танию. Но ее питание наиболее примечательно, а обо всем остальном мы поговорим позже.) Так вот, шаталовцы при подготовке к пробегу в течение нескольких месяцев, а также во время соревнований получали то самое меню, которое описано выше. Точнее: я привел меню, которое получали шаталовские марафонцы. Все участники эксперимента — записано в протоколе — сохранили высокую работоспособность и хорошее самочувствие.

А бежал каждый из них по 60 км в течение 8 дней. И тут вспомнилась теория калорийного питания, согласно ко­торой при таких нагрузках расход должен достигать никак не меньше 6—7 тысяч килокалорий в сутки. Значит, и питание требуется соответствующее. По этому поводу есть в одном из протоколов такой текст: «В ежедневном рационе испытуемых содержалось: белка 28 г, жиров 25 г, углеводов 180 г. Общая калорийность — не более 1200 ккал. Соль, сахар, мучные и мясные изделия были исключены. Все остальные участники пробега находились на обычном для марафонцев рационе питания общей калорийностью около 6000 ккал (белки — 190 г, жиры — 190 г, углеводы — 900 г)».

Данные эти уникальны. Ведь шаталовские бегуны получали рацион, по калорийности значительно уступающий даже потреб­ностям так называемого основного обмена. В это понятие также входят те энергетические расходы, которые идут на удовлетво­рение внутренних потребностей организма. Скажем, мы спим, не производим никакого внешнего действия. Но работают сердце, печень, почки, желудок, легкие. Эта работа требует энергетических затрат. Во всех учебниках записана приблизи­тельная величина этих затрат основного обмена — 1700 ккал. А у шаталовцев «приход» (а значит, и «расход») энергии не превышал 1200 ккал, хотя нагрузки были чрезвычайно большими. Можно предположить лишь одно: система (составной частью которой является и питание) Шаталовой обеспечивает очень высокую экономичность работы организма.

Понятно, что при больших и длительных нагрузках даже хорошо подготовленные спортсмены несут соответственно боль­шие энергетические потери. Футболист за трудный матч теряет 1,5—2 кг. Марафонец за одно соревнование — до 3—4 кг. Но вот еще один протокол по итогам четырехдневного пробега Академгородок — Барнаул. В нем участвовали 13 членов КЛБ Сибирского отделения АН СССР. В день преодолевали по 50 км со скоростью — 4—5 мин. на км. Цитирую этот документ: «Ежедневно до и после бега проводилось взвешивание участ­ников с точностью до 50 г. За время пробега трое сохранили вес без изменения, четверо прибавили в весе от 0,7 до 2 кг. Последнее обстоятельство просто поразительно. За счет чего могли прибавить вес эти люди? Нормальная калорийная теория способна дать один ответ: этого быть не может! А что скажет Шаталова?

— Так как пока нет достаточно большой статистики,— говорит Галина Сергеевна,— я не чувствую себя готовой четко сформули­ровать закономерности. Сейчас разговор можно было бы вести на уровне гипотез. Могу предложить некоторые тезисы для размышления. Такой, например. Мы живем в мире энергети­ческих потоков. Почему бы не предположить, что мы их как-то используем? Ведь используют же растения энергетику солнечных лучей. У синтезированной, пережаренной, консервированной, мясной пищи принципиально иная энергетика, чем у той пищи, которую рекомендую я. Зеленый лист салата аккумулирует солнечную энергию и передает ее нам. А в мясе биоэнергия зеленого листа растворена и утеряна. Гибнет она и при терми­ческой и химической обработке.

Еще один тезис. Он касается потребностей в белке. Я ре­комендую,— продолжает Шаталова,— малобелковую диету, где содержание белка меньше общепринятого в 2,5—3 раза.

В поддержку Шаталовой приведу пример, заимствованный у А. Н. Чупруна, автора статьи «Вкус солнечной пищи» («ФИС», 1987, № 5). В книге «Дисбактериоз кишечника» М. В. Панчишина и С. Ф. Олейник рассказывают о папуасах Новой Гвинеи, питаю­щихся почти исключительно бататом, богатым углеводами, но очень бедным белком. Обследованные были здоровы и муску­листы, хотя получали белка втрое меньше принятых норм. Авторы книги объясняют феномен особенностями кишечной флоры этих людей, способной фиксировать азот воздуха и син­тезировать из него белок. По сути дела, Шагалова создает для своих бегунов ситуацию, подобную той, в которой пре­бывают феноменальные папуасы. Можно предположить, что при питании, полноценном по своим биоэнергетическим свойствам, организм выходит на режим работы, заметно отличающийся от того, в котором пребывает в полном соответствии с прямым «приходно-расходным» балансом калорий. Что и случилось с прибавившими вес спортсменами, которые пробегали по 50—60 км в день при низкокалорийном и малобелковом питании.

Хочу обратить внимание читателей на то, что шаталовские бегуны и альпинисты (есть и такие) переключили себя на необычный режим работы не сразу, не вдруг, а постепенно, после нескольких месяцев использования всего комплекса пред­лагаемых им мер. (О входящих в этот комплекс режимах двигательной активности, закаливания, дыхания и психогигиены разговор пойдет в следующем номере журнала, а сейчас — лишь проблемы питания.) У папуасов стаж подготовки еще больше: вся жизнь. Но папуасы, как и неутомимые бегуны, для большинства все-таки — абстракция. А есть ли у нас, питаю­щихся неправильно, шанс тоже выйти на другой уровень энер­гетики питания, чтобы забыть о болезнях и обрести неисчер­паемый запас сил и выносливости?

Ответ Галины Сергеевны оптимистичен и однозначен. Но как быть с уверенностью многих, что они не могут жить без бутер­бродов, без соли, сахара, колбас, тортов?

— Я не пытаюсь переубедить тех, кто уверяет, что не может жить без мяса,— говорит Шаталова. — У них действительно потребность, а не прихоть. Но организм способен к изменениям. То, что сегодня для него необходимо, постепенно может стать не столь нужным, а потом — безразличным и даже лишним. Надо управлять своим питанием, в переходный период проявлять сознательные волевые начала. Без усилий добиться здоровья невозможно. Каждый день борьбы за себя должен сопровож­даться все новыми завоеваниями. Очень скоро изменятся при­вычки и вместе с ними потребности организма. Человек не будет получать удовольствия от соленой, жирной, сладкой пищи. Ему гораздо приятнее будет пища естественная, полноценная, свежая, насыщенная природной биоэнергией. Вместе с новыми ощуще­ниями придут и новые возможности организма.

— Галина Сергеевна, но вы же понимаете, что для обеспе­чения возможностей организма, как минимум, нужны практи­ческие возможности иметь эти продукты, богатые биоэнергией. В рекомендуемом вами рационе зелень, свежие фрукты и овощи, курага, изюм, чернослив. Сейчас, среди зимы, в наших условиях иметь все это нереально.

— Люди умудряются заготавливать кое-что с лета, выра­щивать дома, доставать,— возражает Шаталова. — Да, за здоровье надо бороться, искать и находить хотя бы минимум необходимого. Не забудьте, что я рекомендую также зерно, семечки, орехи, мед. Это можно иметь в любое время года. Зимнее питание преимущественно зерновое.

Если хотите, могу предложить рецепты. Берете пару сто­ловых ложек пшеничных зерен, промываете их в проточной воде и засыпаете в глиняный горшочек с водой. Через 5—7 часов сливаете воду и оставляете зерно в горшке, прикрытом влаж­ной салфеткой. Там оно находится еще часов 17—19. За это время зерна набухают, в них проклевываются мелкие росточки. После этого зерна пропускают через мясорубку, заливают овощ­ным или травяным отваром (вода, сцеженная после того, как в ней отварили траву). Можно есть, одна просьба — не под­слащивать эту похлебку и тем более не подсаливать. Масло тоже излишне. Есть варианты: чуть подсушить проросшие зерна и сделать из них муку на кофемолке, а из этой муки сделать похлебку или кашу. Эти блюда можно сдобрить орехами, пря­ностями, лущеными семечками. Можно спечь лепешки.

Точно так же можно приготовить еду из зерен ржи, ячменя, овса. Особенно полезны блюда из проросшего овса. Я их настоятельно рекомендую при заболеваниях органов пищева­рения.

При проращивании пшеничных зерен содержание витамина Е в них увеличивается примерно в 10 раз. Напомню, что этот витамин считается важнейшим антиоксидантом, замедляющим процессы старения. Много здесь также витаминов Ф и Р, хорошо влияющих на состояние и пигментацию кожи, волос и ногтей. А вот витамина С в пшенице мало, порой приходится прибегать к аскорбиновым добавкам.

— Вам не кажется, Галина Сергеевна, что приготовление такой пищи требует необыкновенно больших хлопот. Думаю, многие не отважатся перейти на ваш рацион именно из опасе­ния, что на эту кулинарию уйдет полжизни.

— Напрасные опасения. Готовить эти блюда можно быстрее, чем рассказывать, как их готовить. Просто с непривычки кажется, что здесь большая канитель. На самом деле все происходит гораздо быстрее, чем при готовке традиционных завтраков, обедов и ужинов. В этом легко убедиться. Хозяйка не имеет права находиться на кухне больше 30—40 минут в сутки. Иначе она рискует лишить себя полноценной жизни.

Вот, к примеру, гречневая каша. Гречка — продукт необык­новенно полезный, богатый микроэлементами и витамином В,;. Поэтому ее рекомендуют при плохих кровеносных сосудах, при выпадении волос, плохих зубах, некоторых нарушениях вести­булярного аппарата.

Каша готовится очень просто: надо замочить крупу в холод­ной воде (в соотношении 1:2), держать так 3—4 часа, потом в той же воде поставить на огонь, кипятить 1—2 минуты. После этого можно засыпать кашу мелко нарезанным репча­тым луком, завернуть в полотенце или теплый платок и поставить минут на 15, чтобы «дошла». Можно положить в тарелку немного масла. Молоко с кашей несовместимо. Разве такая кулинария сложна?

Еще один рецепт: блюдо из подсолнечных семечек. Горсть промытых семечек проращивают (подобно пшенице, но доль­ше — до трех суток), не очищая перемалывают в кофемолке и потом бросают в кипяток и держат на медленном огне 3—5 минут. Затем процеживают через ситечко. Получается очень вкусная маслянистая жидкость, ее сдабривают корицей, гвоздикой, медом. Можно делать такую еду и из непророщенных семечек или кедровых орешков. Хороши блюда и из тыквенных семечек…

Мне не раз доводилось бывать за столом, накрытом плодами шаталовской кулинарии. Могу засвидетельствовать не только отменную аппетитность этой еды, но и необыкновенное разно­образие блюд. Галина Сергеевна говорит, что у нее есть не менее 1000 рецептов блюд кухни, отвечающей строгим требованиям натурального питания.

Тем обиднее, что пищевая промышленность и обществен­ное питание кормят нас едой, не очень-то вписывающейся в представления о потребностях биологического вида Гомо сапиенс. Просматривая газеты, повествующие о все новых при­метах перестройки, я ищу (пока тщетно) сообщение об открытии хотя бы одного кафе или магазина, где будут предлагать низко­калорийную, малобелковую, натуральную пищу. Такие заведения есть во всем мире. Чуть ли не треть американцев не признают уже иной еды. Мне доводилось пробовать те продукты, могу уверенно сказать: рецепты Шаталовой не только интереснее, но и неизмеримо эффективнее.

Одно из свидетельств тому — судьба Светланы Борисовны Кругликовой, о которой шла речь в начале нашего повествования. Мы расстались с ней в тот момент, когда она, одолеваемая невероятным набором болезней, пришла к Шаталовой.

Галина Сергеевна протестует, когда инструктор-методист или врач говорят: «Первые две недели осваиваем бег, потом пе­рейдем к закаливанию, потом к правильному дыханию». Она счи­тает, что эффект возможен лишь при одновременном при­нятии всего образа жизни, отвечающего нашим видовым потреб­ностям. Сразу переходить на натуральное биологически полно­ценное питание, начинать быструю и долгую ходьбу (а затем и бег), решиться на режим термозакаливания, установить контроль над дыханием, переключиться на освоение положительных пси­хогигиенических навыков. Все параллельно. Такая комплексная перестройка образа жизни эффективна еще и потому, что значи­тельно облегчает освоение отдельных элементов.

К примеру, низкокалорийная и малобелковая пища позволя­ет сравнительно легко перейти к значительным физическим на­грузкам. Задача облегчается еще больше, если при этом приучить себя к аутогенному расслаблению при беге и легкому ритмич­ному дыханию.

Примечательна универсальность этой системы. Она эффектив­на и для начинающих, и для спортсменов высшего класса. Галина Сергеевна занималась специальной подготовкой несколь­ких бегунов из сборных команд страны. Раиса Смехнова, напри­мер, после шаталовских тренировок выиграла кубок СССР по марафону.

Бег требует очень большого напряжения ведущих систем организма. Этим он прежде всего и труден, У бегуна, особенно новичка, немолодого человека, отвыкшего от физических уси­лий, при беге напряжены едва ли не все группы мышц. От них идут соответствующие импульсы на внутренние органы, которым тоже приходится совершать работу, не обязательную для бега. Идет чрезмерный перерасход физических сил и нервной энергии, в результате чего человек пробегает меньшие расстояния в мень­шем, чем мог бы, темпе и недополучает от бега того оздоро­вительного эффекта, который должен был бы получить. А если противопоставить чрезмерному напряжению умение расслаб­ляться? Оно снимет ненужную нагрузку с неработающих мышц и систем, повысит экономичность, а значит, и продуктивность ра­боты организма при беге.

Попробуйте при беге следить за тем, чтобы пальцы рук, а затем кисти, предплечья, плечи были расслаблены. Контроли­руйте расслабление языка, губ, мышц лица, а потом ног и ягодиц, через эти расслабления с естественным напряжением. (Лишь одна группа мышц должна оставаться не расслабленной — мышцы спины и шеи, контролирующие обязательную стройную осанку при беге.) Приучите себя повторять при беговой трени­ровке формулы аутотренинга примерно такого типа: «Мои мыш­цы расслаблены. Мой бег легок и ненапряжен. Я получаю удовольствие от спокойного и легкого бега». Эти приемы Шата­ловой — из арсенала так называемого динамического аутотре­нинга. Он предполагает и концентрацию внимания на различных проявлениях природы — красивом дереве, озере, причудливом облаке. Особенно помогает, когда при беге удается представить себя плывущим в этом озере или легко летящим вместе с этим об­лаком. Очень скоро вы почувствуете, что можете преодолевать без чрезмерных усилий значительно большие расстояния, чем прежде. И удовольствие от бега станет полнев, и самочувствие тоже, конечно, улучшится.

Где аутотренинг, там и успокоение дыхания, Оно должно быть уреженным и поверхностным. Таким, за какое ратует Бутейко. И обучать бутейковскому дыханию лучше в сочетании с успо­каивающими формулами аутотренинга и физическими упражне­ниями, благодаря которым мышцы вырабатывают некоторый излишек углекислого газа. (О методе освоения дыхания по Бу-тейко уже шла речь в № 5 нашего журнала за 1987 г.) У Шатало­вой одно существенное дополнение — малобелковое и низкока­лорийное питание, которое ощутимо способствует экономичной работе внутренних органов, а стало быть, и меньшим запросам к снабжению кислородом. Даже без специального контроля и уп­ражнений человек, начавший питаться по Шаталовой, дышит реже и менее глубоко, чем прежде.

В отличие от многих других специалистов, Шаталова реко­мендует контроль за дыханием при оздоровительном беге, осо­бенно на первых порах. Дышать на бегу она советует только через нос и так, чтобы выдох был длиннее вдоха (скажем, на два шага вдох, на три-четыре — выдох). Подобный ритм дыха­ния должен идти без усилий, как бы произвольно. Если так не получается, значит, нагрузка чрезмерна, надо снизить темп. В определенной мере дыхание можно считать критерием аде­кватности беговой нагрузки. По мере возрастания тренирован­ности увеличивайте темп бега при размеренном носовом дыха­нии. А как быть с затруднениями дыхания через нос, которыми страдают многие люди? Шаталова считает одной из причин этих затруднений избыток крахмалистой или молочной пищи или же сочетание этих продуктов, способствующее выработке слизи.

Опытный практический врач, Шаталова воспринимает лишь целостное отношение к оздоровлению человека. Не бывает бо­лезни самой по себе. Если это астма, то не просто случайная поломка в бронхах, а болезнь всего организма, проявляющаяся именно в бронхах. А если язва, то тоже болезнь организма, но локализовавшаяся в наименее стойком органе. У другого челове­ка с другим слабым звеном будет другая локализация болезни. Значит, и воздействовать надо на весь организм, причем всесто­ронне, укрепляя его и питанием, и тренировкой, и терморегуля­цией, и кислородообеспечением. К счастью, все меньше при­ходится слышать о «расчленителях» нашего здоровья, которые убеждены, что оно зависит только от каких-то особых упражне­ний, или только от проруби, или только, скажем, от точечного массажа. Известно множество хороших оздоровительных средств и методов, но серьезную помощь может оказать лишь систем­ный подход, массированно воздействующий на весь организм в целом.

— Целостность, неделимость организма,— говорит Шатало­ва,— подразумевает его психорегуляцию. Психика управляет не только нашим поведением, но и, казалось бы, неуправляемой внутренней средой организма. Это управление совершенствуется с помощью аутотренинга, позволяющего сознательно регулиро­вать работу внутренних органов. Правда, степень такой регуля­ции зависит от того, в какой мере мы владеем тонкостями аутотренинга. Ну, а управлять своим настроением и поведением обязан уметь каждый. Здесь тоже AT — прекрасный помощник. Все мои пациенты и ученики — люди оптимистического склада, доброжелательные, волевые, энергичные, умеющие всякое дело делать с удовольствием, даже если это дело поначалу кажется скучным и неприятным. Хорошо, если такие свойства характера даны от природы. Но их можно сформировать и специально, еcли очень захотеть…

Однако вернемся к программе двигательной активности. Ша­талова не сводит ее только к бегу (который считает естествен­ным состоянием человека) и ходьбе. Она очень много внимания уделяет состоянию позвоночника, его гибкости и подвижности. Особенно важны, по ее мнению, упражнения для шейного отдела позвоночника. Из-за малой подвижности шейных позвонков те­ряют упругость и уплотняются межпозвонковые диски, шея с го­дами становится чуть-чуть короче. Это, считает Шаталова, основ­ная причина кожных складок и морщин на шее, первых внешних признаков старения. В ее систему входят комплексы суставной гимнастики, которые следует выполнять ежедневно в течение 5— 10 минут, а если надо, то и дольше.

Но гибкость позвоночника, гибкость суставов — это не только результат упражнений. Ошибки в питании способствуют отло­жениям на поверхности суставов, отрицательно сказываются на гибкости и неправильное дыхание и плохая закаленность. Про­фессиональная акробатка, заслуженная артистка республики Та­мара Лязгина, умеющая, стоя на полу, достать губами розу, ко­торая лежит у нее за спиной, питается только по Шаталовой, дышит словно заправский йог, зимой купается в проруби.

— Кто правильно питается и правильно дышит,— утверждает Шаталова,— не боится холода. Это я объясняю тем, что энерге­тика его организма сбалансирована. А эволюционно человек очень устойчив и к низким температурам, и к перепадам темпе­ратур. И именно холодоустойчивый человек обладает повышен­ной работоспособностью.

Действительно, среда обитания наших предков никогда не создавала для них комфортных температурных условий, к каким приучили себя мы. Именно в этих условиях наш предок много двигался и мало отдыхал. К сожалению, традиционное воспита­ние приучает нас избегать отклонений от очень узкого диапазо­на температур: от плюс 15 до плюс 20—22 градусов. И тем не менее каждый человек, даже тот, кто считается пока хрониче­ски больным, может прорваться в гораздо более естественный и широкий диапазон температур, предопределенный для нас возможностями биологического вида, нашей экологической ни­шей. Среди шаталовских последователей немало таких, кто и зи­мой обходится даже без куртки, совершенно не страдая при этом от холода. Разумеется, закаливающие процедуры с самого начала проводились ими на фоне натурального питания и повы­шенной двигательной активности при контроле за дыханием. По мере увеличения закаленности росла физическая и умствен­ная работоспособность.

Шаталова, строго требуя параллельного выполнения всех оздоровительных процедур, в то же время внимательно сле­дит за тем, чтобы физическая или холодовая нагрузка соответ­ствовали возможностям человека. Совершенно изнеженному го­рожанину она не посоветует ходить в мороз без пальто и шапки. Такой человек обычно начинает с холодных ножных ванн. Бук­вально на одно мгновение сунул ногу в ледяную воду, потом сразу насухо вытер его и надел шерстяной носок. С каждым днем, без единого пропуска, очень понемногу увеличивается время ледяной ванны. Скоро человек почувствует удовольствие от этой процедуры. Пора переходить к обливаниям. Холодному или контрастному душу Шаталова предпочитает обливание ледя­ной водой из ведра. Сперва ведро воды и тут же обтирание поло­тенцем. Позднее можно начать увеличивать время между обли­ванием и обтиранием. После обтирания — общий самомассаж. Когда начались обливания (в ванной или на улице), можно пере­ходить на легкую одежду. В этот же период при желании можно начинать обтираться снегом, купаться в проруби. Но меньше, чем о закаливании холодной водой, Шаталова говорит о воздушном закаливании, которое особенно хорошо тем, что способствует кожному дыханию. Но сквозняки она не одобряет. Ее прин­цип — минимум одежды, особенно при выполнении физических упражнений.

Если человек мерзнет, значит, он мало двигается, считает Шаталова. Допустим, засиделся человек у телевизора, почувство­вал, что зябнет. Что он делает’ Берет плед, кипятит чай. А Шата­лова считает это излишним. Она советует прямо перед телеви­зором проделать несколько хороших упражнений. Так как увере­на, что озноб — это элементарный сбой в работе организма, вызванный ошибками в питании, психическом настрое, дыхании или двигательной активности. Чтобы восстановить гармонию, ну­жен не искусственный подогрев, а исправление ошибок. И прежде всего — увеличение физической активности.

— Физическая тренировка на свежем воздухе и закаливаю­щие процедуры,— говорит Галина Сергеевна,— это дело для утренних часов, когда природа пробуждается от ночного сна и дает нам дополнительные импульсы. А вот для еды, на мой взгляд, больше подходит вторая половина дня. Во всяком случае, я против плотных завтраков, поскольку у организма, не успевше­го растратить энергию, нет в них потребности. А еда авансом, впрок, без нужды неэффективна. Во второй половине дня не будут лишними упражнения гимнастики для позвоночника и суста­вов.

Я спросил у Галины Сергеевны, не считает ли она удачной идеей выполнение гимнастических упражнений под ритмичную музыку.

— Не считаю,— сказала она.— Музыкальный ритм, может быть, и помогает движению, но плохо воздействует на психику.

Мнение Шаталовой кажется мне заслуживающим внимания. Действительно, навязанный ритм как бы разрушает индивидуаль­ность каждого человека, заставляя всех действовать совер­шенно синхронно, словно прусских солдат, марширующих на плацу под команду фельдфебеля. Это хорошо видно на дискоте­ках и концертах рок-музыки, ритм — один на всех пляшущих и по­тому индивидуальное, личностное проявление их сознания от­ходит на задний план. Судя по взвинченности посетителей рок-концертов и дискотек, роковые ритмы обладают неким нарко­тическим воздействием на психику. Специалисты проследили за­кономерность: поклонники рока чаще становятся наркоманами, чем молодые люди, равнодушные к нему. Видимо, психика, взвинченная наркотизирующими ритмами, оказывается достаточ­но подготовленной к более мощному одурманивающему удару.

Зато ничего подобного нет при исполнении музыки клас­сической и народной. Если можно говорить о ее ритме, то он скорее скользящий, что ли, звучащий в унисон с настроенностью психики каждого из нас. Звучание музыки Моцарта, Листа, Баха, Чайковского, Верди формирует гармонический лад на душе чело­века. Мне кажется, что именно такая музыка отвечает нашей природе. Недаром ее часто используют при лечении психиче­ских и даже соматических заболеваний. Но я не могу полностью согласиться с мнением Шаталовой о ритмической гимнастике. (Речь идет не о том шоу, которое показывают по телевидению, а о занятиях многочисленных оздоровительных групп.) Думаю, что ритмы этой гимнастики достаточно четки, чтобы помочь вы­полнению необходимых упражнений и поднять эмоциональный тонус, но не настолько яростны и оглушительны, чтобы одур­манить и привести в неистовство. Опасность грозит нам отнюдь не с этой стороны, не от распространения ритмической гим­настики…

Читатель, возможно, помнит о постоянно болевшей 45-лвтнвй Светлане Борисовне Кругликовой, которая фигурировала в пре­дыдущем номере журнала. Напомню, что к ее астматоидному бронхиту, остеохондрозу, панкреатиту, язве, полиартриту, а так­же постоянным мигреням, бессоннице, коронарной недостаточ­ности и простудам в конце концов добавилась и растущая опу­холь в брюшной полости. Поскольку непрерывные простуды не позволяли лечь на операционный стол, кто-то посоветовал Кругликовой обратиться к Шаталовой. Не стану пересказывать, как Светлана Борисовна пробивалась к героине нашего очерка. (Сделать это нелегко, но очень удачно для Кругликовой совпали различные обстоятельства.) Так или иначе, но Светлана Борисов­на пробилась. Шаталова прочитала ее обширное письмо и решила взять новую больную.

Первая встреча была очень недолгой. Шаталова лаконично дала указания: прием лекарств прекращается; категорический отказ от мяса, соли, сахара, хлеба, сливочного масла, рыбы, сла­достей; ежедневные утренние двухчасовые прогулки; сон на жесткой постели; теплый душ, гимнастика. Светлана Борисовна, хорошо умевшая болеть и беспрекословно подчиняться вра­чам, и здесь не посмела ослушаться. Но строго выполнять не­обычные назначения было очень трудно. Как отказаться от мяса (всегда ела его три раза в день), от сливочного масла (без него не садилась за стол), от сладостей (в хлебосольном московском доме они были всегда)? Но в первый же день она заменила плот­ный завтрак пустым чаем, на травах, и маленькой ложечкой меда. И с тех пор вот уже семь лет иного завтрака у нее не бывает. Все ее спортивное прошлое свелось в студенче­ские годы к неудачной попытке пробежать двухсотметровую дистанцию. Она была так слаба, что потеряла тогда сознание. Больше ее физкультурными занятиями не тревожили. И вот в первый же день новой жизни она встала в пять утра и в сопровож­дении мужа вышла на первую прогулку. Быстрая ходьба давалась тяжело. Но Светлана Борисовна терпела, считала шаги. До­вольно скоро, к ее удивлению, стало легче. Росли дистанция, ско­рость, она порой уже бежала несколько метров. Потом больше. Пришло время, когда она без чрезмерных усилий пробегала каждое утро по 6—8 километров, а то и больше. Переход к новой жизни был нелегким, но и немучительным, потому что нату­ральное питание помогало дыханию, дыхание — бегу, бег — за­каливанию, а все вместе отлично шло под бодрый и жизнера­достный психический настрой.

Поначалу Шаталова почти не уделяла внимания своей новой ученице, лишь ограничиваясь краткими рекомендациями. Но спустя пару недель, когда увидела, что та неукоснительно выпол­няет все наставления, прислала к ней другую свою ученицу для обучения йоговским упражнениям, в частности «позе льва», по­могающей избегать ангин. Но виделась Галина Сергеевна со Светланой редко. Лишь однажды к концу первого месяца позвала ее побегать вместе, поучила правильному дыханию, дала еще несколько советов. Это был первый месяц за всю трудовую дея­тельность Кругликовой, когда она обошлась без бюллетеней.

Не было ни простуд, ни головных болей, и вообще никаких болезненных проявлений. Самое удивительное — это справка, ко­торую через несколько месяцев дал хирург, в ней говорилось, что необходимость операции отпала, так как опухоль прекратила рост и начала уменьшаться в объеме. В конце концов Крутико­ву сняли с хирургического диспансерного учета.

Сейчас образ жизни ее такой. Ранним утром — обязательный бег независимо от погоды. И летом, и зимой бегает в майке. Всю зиму ходит в легкой куртке. Ежедневные обливания ледя­ной водой. Питание только натуральное на абсолютном соответ­ствии с наставлениями Шаталовой (практически это выглядит так: на работу носит термос с кашей «по-шаталовски», дома готовит два рациона, потому что муж и дочь не отказались пока от супов и хлеба, хотя во многом другом перестроились). В своем НИИ океанологии Кругликова добилась немалых успехов, стала старшим научным сотрудником, трижды была в многомесячных экспедициях (в том числе и кругосветных). Вот справка, подписан­ная врачом научно-исследовательского судна «Дмитрий Менде­леев» спустя три года после первого визита Светланы к Шата­ловой: «Тов. Кругликова находилась в рейсе с 18.11.1983 г. по 17.3.1984 г. Условия плавания неблагоприятные вследствие резкой смены климатических поясов (колебания температур достигали 30 градусов). Дважды на судне были вспышки ОРЗ. Все члены экипажа (кроме т. Кругликовой) в той или иной форме болели в эти периоды. Независимо от погодных условий ежедневно бе­гала на судне, делала гимнастику, обливания. Несмотря на явно недостаточное индивидуальное питание, не выглядела утомлен­ной, настроение постоянно хорошее, работоспособность повы­шенная. Морской болезни не подвержена. На меня большое впе­чатление произвел постоянный румянец на щеках Кругликовой, явно не парфюмерного происхождения.

Пациентов и учениц, подобных Светлане, у Шаталовой от­носительно немного. Основной ее контингент — это «заочники» (слышавшие о ее системе или бывавшие на ее лекциях и теперь живущие «по-шаталовски»), а также члены клубов любителей бе­га и групп здоровья, над которыми шефствует Галина Сергеевна. Есть такие группы в Ленинграде, Москве, Вильнюсе, Казани, Кишиневе, Новосибирске, Куйбышеве, Виннице. Шаталова регу­лярно навещает эти клубы, консультирует, помогает, читает лекции.

Вот письмо одного из бесчисленных «заочников». Это 77-лет­ний московский инженер М, И. Коган. «В течение 32 лет я бо­лел гипертонической болезнью с частыми приступами стенокар­дии,— пишет он.— Потом прибавился сахарный диабет. С годами состояние здоровья резко ухудшилось, я стал терять интерес к жизни, появилась раздражительность. В журнале «Наука и жизнь» за 1979 год прочитал беседу с врачом Г. С. Шаталовой. Ее ре­комендации произвели на меня большое впечатление. Я решил следовать им. Вследствие строгого выполнения режима ее пита­ния сахар в крови снизился втрое, давление — с 220/140 до 120/80. Исчезли слабость, боли, апатия. При росте 160 см я весил 80 кг, теперь стабильно — 60. Сейчас мое самочувствие и состоя­ние здоровья ничем не отличается от того, каким было у меня в 45-летнем возрасте. Не удивительно, что после 12-летнего пре­бывания на пенсии я вернулся к труду и уже 5 лет работаю по специальности. Работа доставляет мне большое удовлетворение. Продолжаю вести «шаталовский образ жизни».

Стоит ли говорить, что и сама Галина Сергеевна неукосни­тельно придерживается своих рекомендаций. Она ежедневно бе­гает, обливается ледяной водой, делает гимнастику. Летом с сы­ном и его друзьями совершила пеший поход по горному Кавка­зу. В рюкзаках у путешественников было по килограмму гречки и по полтора килограмма сухофруктов. Шаталова постоянно экспериментирует на себе — 20 лет не ест мяса, за последние 6 лет — ни грамма сливочного или растительного масла (она счи­тает, что гораздо лучше для организма получать масло вместе с семечками).

В предвоенные годы Галина Сергеевна окончила Ростовский мединститут по специальности нейрохирургия, много оперирова­ла, после войны защитила диссертацию. А спустя годы, порабо­тав в московском врачебно-физкультурном диспансере, решила сменить медицинскую специализацию. Постепенно сложилась си­стема, которая сейчас дает  столь блистательные  результаты.

Много еще хотелось бы сказать о Шаталовой. Отмечу лишь одно: ее удивительное, потрясающее мастерство практического врача; я видел, как действовала она у постели тяжелого боль­ного, как в ее руках оживал обреченный…

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий